Контакты
Погода

Олег Воробьев. "Холодные радуги над Уралом". Окончание

 

В погоню за временем

 

   

    Быстро и длинно в голову набились повороты и шум порожков с перекатами. С утра сюрприз. Рано мы размечтались: Сыня двоих не несет. Матросам – снова по берегу.

 

 

 

    Сашка не только торопится исчезнуть в повороте, а еще ведет учет километров. Ручку достал. Канцелярией запахло. Горы, может, и не думали заканчиваться, а по его расчетам – обязаны. Третья ночевка на восточном склоне. В два дня почти что выскочили из бурых гор. Шальная пуля, пролетевшая хребет.

    Порог-плита в изгибе. Вода гнется по треку. Игорь посмотрел:

    – Хватит с налета. Завтра с утра пройдем, как положено.

    Ветер комком мечется по узкой долине. Углубишься в лес – шум верхушек перебивает реку. На берегу – наоборот.

    Игорь обнаружил укромную поляну. Здесь гул в макушках даже приятен. Дров много – дней мало. Сашка удивил. Осмотрелся и дневку объявил, глухо кашляя. Короткие сапожки вышли ему боком. Один день отвяжем от графика. Добавим в чистое отставание. Не весь же поход под секундомер.

    Подняться на склон желающих не было. Дневку отдай под святое – рыбалку. Я взял хороший нож и зашагал. Лиственницы стоят плотно. Петляю. Глушь отгородила от всех стеной. Стыдно сказать – тревожно. Полосу леса прошел. Дальше взмыл голый склон. Здесь хотя бы видно далеко, а не то, что… лапа цапнет из-за ствола.


    Взбираюсь. Камни на вид мягкие. Шаги пудрой посыпанные, будто на корку ступаешь. Сунется вниз обломок под ногой. Звук твердый и все же есть послабление. Миллионный возраст, кого хочешь, состарит.

    Минут за сорок поднялся от лагеря, топоча болотниками. Наверху колышется кедр с метр высотой, и виден темный непогодный горизонт. Мокрая Сыня – рукой подать – внизу выбегает из гор. А дальше – холмы, озера и продолговатый дождь.

 

 

    Сзади по ущелью наполз туман. Заморосило.

    Внизу обстановка другая. Ира наловила хариуса. Четыре заброса – четыре рыбины по килограмму. Володя учил забрасывать блесну, а потом не выдержал:

    – Дай-ка я попробую.

    А у него – как отрезало.

    Ночь напролет выл ветер. Мочил палатку дождь. Сон не брал. Завтра выбежим из гор. Неохота уходить, хоть ты вбей кол и скажи – здесь моя земля, никуда не сойду. Игорь подтвердил:

    – …по тому, как приподнято легко в этих местах – здесь родина наших предков.

    Еще на подъеме от врачей-нижегородцев узнали: есть такая семья – Большаковы, Юра и Тамара. Обоим по 70 лет. Урал – их заветная сторона.

    Мы прошли час от стоянки и увидели катамаран. Тамара Федоровна угостила оладьями. Юрий Александрович достал карту. Хозяева поляны открыли планы следующего лета.

    Адреса и слова напутствия. Байдарки оторвались от берега. Фигуры стали маленькими. Время не жалует людей в полный рост.

 

Вся водичка в носу

 

    В это едва ли верится: мы снова вне гор. В Азии мерка просторов крупней. Шире шаг.

    Теперь-то и посыпались пороги. Проникаем творческим заходом по мелководью.  Дальше – легче. Вал подымет и опустит. Омут принимает круговертью под скалой.

 

 

    Я запрокинул голову. Сверху осыпались капли. Брызнули по лицу. Лиственница-свечка над обрывом. Низ ствола закрыт абажуром частых ветвей. Ствол стоит в сухости. А мы? Как ни рядись в непромокаемую одежду – весь сырой от кепки до сапог. От тепла своего, да оттого, что зашторились на «молнии» от холода лета, быстро мокреем.

    День проходит, и река меняется. Пропали скалы. Нынче уклон по серпантину. Линия верхушек скачет вниз. Кажется, река прорвет бруствер-берег и хлынет по склону напрямик. В поворотах – березы и сосны. Под метлы и пики с силой тянет. Не гляди подолгу назад – снесет голову.

    Александр на белом коне быстрых дел. И все, кто не рядом, – медлительные парни. Оно и понятно: график давит плотней. А тут… и то, и это не так. Охрану труда никто не отменял.

    – Почему прошли под деревьями? – ко мне с Виталием. – Вы ж видели: я остановился.

    Два гнутых дерева в протоке – не повод кипятиться, но, видно, в воздухе что-то не так. Это усталость сыростью капает на нервы.

    Домино островов. Куда свернуть, в какую протоку? Опасно размышлять. Вода не дает спуску. Миг – и метры реки вылетают в километры. Щелкают повороты. Нос ниже кормы. Вся водичка в нем. Глянешь в небо, а там темнеет масса дождя. В полдень все извивы Мокрой Сыни под ним.

    Ночью дождь. Восход просветлел. Пока завтрак – пусть палатка подсохнет на галечнике. Вышел на берег – палатки нет. Ну… только одно. Ветер сдул. Скрылась в реке с дугами каркаса.

    Сашка в лице изменился:

    – Байдарку на воду!

    Подхватил нос и босиком по острому галечнику. Бежит и по-детски ойкает. Я сзади в сапогах громыхаю и думаю: до чего ж хорош Сашка! Два дерева вчерашнего дня вымыло из душ.

    – Смотрите! – возглас Виталия. Край дуги секунду вылез над водой. Это метров 70 ниже.


Радуги шагают чуток впереди


     К Мокрой Сыне добавилась Сухая. Будет поровну дождей и ясного неба.

     За слиянием увидели новгородцев. Топят баню и не спешат. Целехонькие «Таймени» их поразили:

    – Столько вверху камней и гряд… Думали: как вы на байдарках?

    От предложенной бани отказались. До Овгорта еще двести километров. Идея – сплавляться полные сутки – вызревает в умах наших командиров.

    Сухая Сыня заказала погоду. Дожди не ходят прямиком – по краю неба ползают. Яркие холодные радуги встают на пути каждый вечер. Это – знай – ночевка в мокром лесу.

    18.00 по Москве. Время, когда от Сыни веет морозом. Наяривать веслом бесполезно – не согреешься. Про стоянку не думай раньше 20.00. Эти два часа – резерв Александра. Все шпарят будь здоров. Пролетаем громадье километров.

    Быстро темнится. Игорь вышел, оглядел берег:

    – Гиблые места.

     Как ни успевай – вода закипела под звездами. Темень – глаз выколи. Фонарь под рукой – вещь насущная. Я ошибся с пакетом. Засыпал в котел что-то не то…

    Утром хрустнул ледок. Впервые от Лемвы, где сено стучало движком в час ночи, – по туману глухой звук моторки.


40 минут на знакомство с эпохой


    К берегу поселка пристали в полночь. Овгорт и станция Абезь свели конец с началом. Сашина цель: из точки «А» в точку «Б» – достигнута. Двое суток опоздания и, по совпадению – два фонаря на дощанике у воды. Вывод ясный. Хуже – приходить в срок.

    Баржа, как водится, ушла. Катер отправится в Мужи завтра.

    Про музей в поселке мы узнали в знакомство с новгородцами у притока Колокольня. И вот Овгорт. Одноэтажное здание бывшей школы, едва не пошедшее на дрова. Директор музея, невысокая худощавая женщина Елена Ильинична Тыликова. За 35 лет добровольных стараний собрала богатейшую коллекцию исторических фактов, предметов обихода, муляжи зверей, птиц и рыб.

    – Этому каменному скребку ученые определили возраст в 5000 лет.

    Сказанное дошло не сразу:

    – Неужели 5000?!

    – Хотите, подарю этот зуб мамонта, – предложила она.

    Мы растерялись: зуб мамонта пихаешь в рюкзак…

    Елена Ильинична завела в другую комнату:

    – Вот бочонок, сплетенный из тонких полос корней кедра. Ему 200 лет. Сделал слепой мастер.

    Я подумал: слепой сотворил то, что восхищает зрячих. Невольно вспомнился русский писатель Павел Бажов, прославивший талант вольных мастеров Урала: горщиков, рудобоев, медеплавильщиков, чеканщиков, камнерезов.

    На стеллаже – тетради походов. Открыл наугад. Фотографии. Лица школьников. На одной – дикий берег и избушка на помосте. Помост чудом стоит на двух столбах.

    – Избушка на курьих ножках?– спросил у Елены Ильиничны.

    – Верно, – улыбнулась.


А ехать-то надо…


    Ворвался с крыльца Володя:

    – Катер уходит!!!

    По доске влетели на палубу. Рейсовый катер взял разгон. Восемь часов одежку рвет ветер и мочат ритмичные дожди. Едим жареную рыбу, купленную свежей в Овгорте. Выхлопные трубы домовито чадят над головой. Волны разбегаются на две стороны. Я подумал: «Смысл жизни только в том и есть, чтобы двигаться и раскладывать время на обыденное и светлое».

    Сопка с телеантенной запестрела крышами домов. Районный центр Мужи. Грохот двигателя смолк.

    От речного вокзальчика только вывеска. Под ней – ночное кафе. Александр продавил хозяина. Все люди – люди. До утра коротаем время в подсобке. «А сейчас песню исполнит бригадир оленеводов», – сквозь перегородку. Бригадир в караоке-микрофон начинает:

     «Очарована, околдована,

    С ветром в поле когда-то повенчана…».

    В пятый раз поет за ночь.

    Счастье под утро не вечно. В четыре просят покинуть подсобку: кафе закрывается. Игорь дремал в углу на байдарке. Сел, протер глаза:

    – Очарована, околдована…

    6.00. Пассажиров к посадке набралось. Штурм катера на подводных крыльях – и мы в Салехарде. Трехкилометровая в ширину Обь. Паром перевез на левый берег.

    Стоим на переезде в Лабытнанги. Смотрим, как поезд на Воркуту показал хвост. Мы могли бы подъехать до узловой станции. Опоздали. На все расстояние от Абези до Лабытнанги через хребет не хватило получаса.

    Ждем сутки. В голове «Очарована, околдована…» бригадира, и я вспоминаю наш тент, натянутый с помощью двух нарт.

    Едем на Москву. В окно медленно подкатывает разделительный столб: Европа – Азия. Дрогнул стык – и мы в Европе. Глядя на впервые просыхающую палатку, подумал: это удача – задержаться на три дня. Плохо, если из цивилизации не поспеем в срок к батюшке Уралу.

 

    Олег Воробьев,
      Минск
  
      2002
      дата правки : 13.07.2009

В  начало  >>>>

Другие произведения Олега: 
 "Хорошо мечтать согретым"
 "Вредные советы"
 "Возвращение в край морей"
 "Ночной поход №2"
 "Сало - золото народа"